О пути в науку через любовь к текстам, вызовах защиты диссертации в переходный период, применении ИИ в анализе литературы – и о том, как совмещать исследования, преподавание и личные увлечения в гуманитарной сфере.

Екатерина Чемезова, кандидат филологических наук, доцент Херсонского государственного педагогического университета, автор исследований по антимиру в американской литературе и гибридному чтению, поделилась с НОП тем, какие барьеры есть в академической среде, поддержка университетов для женщин-ученых и планами по новым пособиям и публикациям.

1. Расскажите о вашем пути в науку: как вы выбрали филологию и что стало ключевым моментом для защиты кандидатской диссертации?
Я пришла в филологию через любовь к чтению и очень ранний интерес к тому, как устроен текст. Уже в школе у меня было две безусловно сильные стороны — английский язык и литература, и именно они задали направление моему профессиональному выбору. С первых дней учебы у меня сформировался устойчивый исследовательский интерес и желание быть преподавателем, как мои наставники. Я понимала, что это сложный путь «через тернии», поэтому уже на бакалавриате устроилась лаборантом на кафедру, чтобы лучше видеть изнутри академическую среду. Общение с преподавателями быстро показало: фундамент для научных исследований нужно закладывать сразу, с ориентацией на будущую защиту кандидатской диссертации.

2. Какие вызовы вы преодолели на пути к званию кандидата филологических наук и должности доцента?
Главным вызовом стала сложная историческая и институциональная обстановка, в которую я попала. Мое поступление в аспирантуру совпало с возвращением Крыма в Россию, и к новым возможностям нужно было очень быстро адаптироваться. В итоге на пути к защите у меня сменилось три научных руководителя, а вектор исследования — посвященного антимиру в современной американской литературе — несколько раз существенно корректировался. Этот непростой путь, полный поворотов и испытаний, в каком‑то смысле стал моим личным «почерком» работы над диссертацией. Зато получение звания доцента уже прошло планомерно: все нормативные требования были понятны, привычны и, главное, абсолютно выполнимы.

3. Как изменилась ваша профессиональная деятельность после перехода в Гуманитарно-педагогическую академию Крымского федерального университета им. В.И. Вернадского?
Я изначально работала в Крымском гуманитарном университете (г. Ялта), который впоследствии был преобразован в Гуманитарно‑педагогическую академию Крымского федерального университета им. В. И. Вернадского. Это моя альма‑матер, вуз, который буквально вырастил из меня ученого. Для меня он — пример того, как университет может задавать очень высокую планку для своих выпускников и при этом оказывать им реальную поддержку. Сейчас я также работаю в Херсонском государственном педагогическом университете, который яркой звездой сияет на юге России. Для меня крайне важна причастность к популяризации науки и к историческим процессам, к настоящему прогрессу в нашем общем деле.

4. С какими барьерами как женщина-ученый вы сталкивались в академической среде?
Честно скажу, я не ощущала для себя выраженных барьеров в науке именно как женщина. Возможно, это связано с тем, что гуманитарная сфера традиционно открыта для женщин и предоставляет им больше возможностей для самореализации. В академической среде мне комфортно, я сталкивалась прежде всего с профессиональными требованиями, а не с гендерными ограничениями.

5. Что, по-вашему, мешает женщинам в науке развиваться быстрее – нехватка времени, стереотипы или институциональные ограничения?
Для развития в науке больше всего мешает нехватка времени — и это касается не только женщин, но и всех исследователей. Чаще всего не получается жестко разделить научную и преподавательскую деятельность, поэтому приходится буквально «выкраивать» часы на собственные исследования. Мне повезло: в моих коллективах научные инициативы действительно поддерживают, помогают создавать для них пространство. Я часто шучу, что идеальный формат для ученого — это хотя бы 36 часов в сутках.

6. Чего не хватает в поддержке женщин-ученых в вашем университете или в России в целом для баланса карьеры и семьи?
Мне действительно близка мысль, что университетский график во многом создавался как раз для более гармоничного сочетания личных и профессиональных задач. Я ценю, что заведующие кафедрами и методисты нередко проявляют гибкость при формировании расписания и распределении нагрузки во второй половине дня. Для меня это важный ресурс, который позволяет сохранять человеческий ритм жизни. В этом я вижу большую заслугу нашей университетской системы: она в лучших своих проявлениях действительно ориентирована на комфорт научно‑педагогических работников.

7. Что вы считаете своими главными достижениями в научной и педагогической работе?
Сейчас я чувствую, что уже заложен серьезный фундамент — и в научной, и в педагогической деятельности. Но я не умею «останавливаться»: меня по‑прежнему увлекают новые направления, особенно исследования в сфере искусственного интеллекта. В 2025 году я получила благодарность Российской академии образования за вклад в развитие науки с проектом «Применение искусственного интеллекта в образовательной практике интерпретации художественного текста как средство популяризации гуманитарного знания».

8. Какие качества, на ваш взгляд, особенно полезны в филологической науке и преподавании?
Важнейшее качество для любого ученого и просто человека — это любовь к жизни. Именно она дает энергию для труда, мотивацию двигаться вперед и желание созидать. Если говорить о гуманитарных науках, здесь жизненно необходима междисциплинарность: через знания из разных областей мы обогащаем свои исследования и находим новые ракурсы для анализа. Я вижу в филологии безграничный потенциал, потому что с ее помощью мы можем познавать полноту жизни через язык и литературу, через тексты, в которых отражается человеческий опыт.

9. Как вы совмещаете научные исследования, преподавание и личную жизнь – есть ли секреты успеха?
У меня нет «секрета успеха», потому что я, по сути, долгое время не совмещала — я делала ставку на профессиональное развитие и науку. Жизнь не призывает нас концентрироваться на чем-то одном, но мой выбор был в пользу академического пути. Сейчас я продолжаю оставаться свободным человеком, открытым к познанию мира, и, наверное, именно это ощущение внутренней свободы и есть мой личный секрет. Помимо университетской работы, я уже более четырёх лет практикую как психолог и увлекаюсь минералогией — это позволяет мне по‑новому смотреть и на тексты, и на людей, и на саму себя.

10. Какие планы на ближайшие годы: новые исследования, публикации или развитие студентов?
Я планирую и дальше развиваться в научной сфере и воплощать новые идеи во благо гуманитарного знания. Меня вдохновляет ощущение безграничности выбора — в темах, форматах, коллаборациях. В ближайшее время я готовлю к выпуску пособие по гибридному чтению, а также учебные материалы по английскому языку для обучения психологов. Мне важно, чтобы мои разработки помогали студентам и коллегам не только лучше понимать тексты, но и глубже понимать самих себя.