О том, как полимеры связаны с ДНК, почему витримерные материалы решат проблему пластика, и как молодой ученый балансирует между лабораторией и судейством на чемпионатах по пауэрлифтингу.

Алеся Ворожейкина, кандидат химических наук, научный сотрудник лаборатории физической химии полимеров Института элементоорганических соединений им. А.Н.Несмеянова РАН (ИНЭОС РАН), заместитель председателя Совета молодых ученых ИНЭОС РАН, рассказывает НОП о синтезе умных полимеров, самозалечивающихся покрытиях и том, почему стереотипы о женщинах в технических науках основаны на неправильной оценке их способностей.

  1. Расскажите о вашем пути в химию полимеров: как вы выбрали эту специальность и что стало определяющим моментом для защиты кандидатской диссертации?

    Я выросла в творческо-инженерной семье: моя мама – музыкант, а у папы высшее техническое образование, поэтому с детства родители поддерживали меня в стремлении развиваться в обоих направлениях. В школе я считала себя гуманитарием, потому что гуманитарные предметы давались мне легко, а вот с естественными науками, особенно с химией, были проблемы. Однако, выбирая институт, я решила пойти от противного и попробовать себя в том, что что казалось самым сложным. Учёба в химическом институте, на удивление, оказалась гораздо более увлекательной, чем ожидалось. С первого курса я участвовала в создании мультимедийного пособия по химии, в конкурсах и конференциях с проектами, которые выходили за рамки стандартной программы, а также выступала с научно-популярными лекциями. Моё погружение в химию высокомолекулярных соединений произошло после осознания того, что полимеры – это не только пластик. Все самые важные составляющие нашего организма, например, молекулы ДНК и РНК, в которых зашифрована информация о том, как должна функционировать клетка, являются полимерами. Поэтому, если мы хотим лучше понять, как устроена жизнь на молекулярном уровне, то должны обратиться к науке о полимерах. Впервые я услышала эту мысль на выступлении заведующего лабораторией, в которой сейчас работаю. Она вдохновляла меня в начале научного пути, подстегивала к написанию диссертации и воодушевляет до сих пор.

    2. Какие ключевые вызовы вы преодолели на пути к званию кандидата химических наук и роли заместителя председателя Совета молодых ученых?

    Обучение в аспирантуре и написание диссертации заняли у меня четыре года. Самым сложным в этот период было научиться переключаться между работой и отдыхом. Решение задач, над которыми я работала, могло прийти во сне, утром за чашкой кофе или на прогулке в лесу. Возможно, именно поэтому у научных сотрудников часто ненормированный график. Даже после рабочего дня мозг продолжает искать ответы на вопросы, которые не удалось решить. Поэтому для меня было важно научиться правильно планировать своё время в лаборатории и находить баланс между работой, учёбой и привычными хобби. Кажется, по-настоящему я научилась этому только после защиты. 

    Вступление в Совет молодых учёных стало для меня важным этапом на пути к самореализации. Я познакомилась с людьми, которые не просто работают, но и стремятся внести свой вклад в развитие науки. Поскольку у меня всегда было много идей о том, как улучшить условия труда как молодых, так и опытных научных сотрудников в институте, процесс вступления в Совет прошёл достаточно легко.

    3. С какими барьерами как женщина-ученый вы сталкивались в академической среде химии?

    Большинство проблем в современной академической среде химии, на мой взгляд, не имеет гендерной принадлежности. Мы сталкиваемся с трудностями в обмене информацией между учёными из разных сфер и стран, но эти проблемы общие для всех. В учебных группах, где я училась, процент девушек и молодых людей был примерно одинаковым. Я не замечала предвзятого отношения со стороны преподавателей или коллег.

    В академической среде женщина-химик уже не вызывает удивления. А вот за её пределами такой выбор профессии многим до сих пор кажется странным. Некоторым людям трудно принять, что наличие у девушки кандидатской степени и публикаций в высокорейтинговых журналах не менее важно, чем количество детей, которых она могла бы родить за время, потраченное на карьеру.  

    4. Что, по-вашему, больше всего тормозит развитие женщин в науке – институциональные ограничения, стереотипы или баланс между карьерой и семьей?

    Для меня до сих пор остаётся загадкой, как можно успешно совмещать материнство и карьеру, особенно в научной сфере. Даже после месяца отпуска бывает сложно вспомнить, на каком этапе исследований была прервана работа, а уж после декретного отпуска это становится почти невыполнимой задачей. Однако среди моих коллег есть примеры, которые доказывают, что это реально.

    Возможно, основным барьером является распространенное предубеждение, что женщинам в науке может быть скучно. Я и сама так думала до поступления в институт. Даже находила научные работы, в которых утверждалось, что мужской мозг получает больше удовольствия от решения математических задач, чем женский. Но, на мой взгляд, неправильно оценивать склонность к техническим дисциплинам только по успеваемости в математике. К сожалению, в школах часто используется именно такой подход, что может отбить желание у девушек изучать технические предметы и пробовать себя в науке. Конечно, глупо отрицать различия между мужчинами и женщинами. Но именно наша неодинаковость позволяет взглянуть на одни и те же проблемы с разных точек зрения. В этом заключается ценность каждого сотрудника в научной среде, независимо от пола.

    5. Ваша лаборатория разрабатывает витримерные материалы, которые обладают прочностью реактопластов, но при этом поддаются переработке. Насколько реалистичен сценарий, при котором такие материалы смогут заменить традиционный пластик в промышленности?

    Мы не стремимся полностью заменить пластик витримерами. На сегодняшний день технология производства широко используемых пластиков, которые применяются в упаковке и строительстве, хорошо отработана и экономически оправдана. Речь идёт скорее о замещении традиционных материалов в определённых областях, где требуется продлить срок службы изделий. Например, в сфере инженерных пластиков, где в настоящее время преобладают неперерабатываемые реактопласты и дорогие термопласты. Эти материалы используются в качестве композитов для лопастей ветряков, деталей авиации и автомобилей, а также для кабельной изоляции. В течение ближайших 10–15 лет можно ожидать значительных изменений в этих промышленных отраслях.

    6. Вы занимаете должность заместителя председателя Совета молодых ученых ИНЭОС РАН. Какие вызовы стоят перед молодым поколением исследователей в одном из ведущих институтов РАН? Какие решения вы и ваши коллеги предлагаете для привлечения талантов в фундаментальную науку?

    На мой взгляд, одна из важных задач современного исследователя заключается в привлечении в институт новых сотрудников, чтобы сократить дефицит квалифицированных кадров. К сожалению, многие школьники и студенты до сих пор представляют учёных как людей нелюдимых, которые работают в старых институтах и не выходят из лабораторий. Чтобы разрушить этот стереотип, мы стараемся сделать экскурсии не просто формальностью. Молодые кандидаты наук показывают начинающим исследователям реальные лаборатории, изобретения и самих себя как обычных увлечённых людей, с которыми можно пообщаться на равных.

    7. Как вы совмещаете научную работу, руководство Советом молодых ученых и личную жизнь – есть ли проверенные стратегии?

    Основная стратегия заключается в том, чтобы не зацикливаться на работе. Если я сосредоточусь только на ней, мозг перестанет работать эффективно. Во время учёбы в институте я входила в состав женской сборной по пауэрлифтингу. Сейчас, вместо штанг, мне приходится поднимать в основном тяжелые сосуды Дьюара с жидким азотом в лаборатории, но в студенческие годы я активно выступала на соревнованиях и успешно сдала судейские экзамены, поэтому теперь, в свободное от химической работы время, являюсь судьёй на всероссийских и международных соревнованиях по пауэрлифтингу. Такой досуг помогает переключаться, значительно расширить круг общения и возвращаться в лабораторию отдохнувшей и с новыми идеями.

    8. Какие планы на ближайшие годы: новые разработки в витримерных материалах, публикации или вклад в решение экологических проблем пластиков?

    В данный момент мы работаем над проектом, в рамках которого будут получены новые витримерные материалы. Если всё получится так, как предсказывает компьютерный эксперимент, новые витримеры можно будет использовать повторно без потери эксплуатационных характеристик, а процесс их создания станет относительно простым. Благодаря динамическим связям, витримерные материалы являются ремонтопригодными (например, трещину можно устранить нагревом) и поддающимися переработке в конце срока службы. Материалы с такими свойствами могут найти применение в самых разных сферах: от кузовов автомобилей до лопастей ветряков, которые сейчас считаются не перерабатываемыми. Индустрия идет к композитам, которые можно будет «варить» и «переплавлять». Главный вопрос, который мы сейчас решаем, как сохранить их уникальные свойства после переработки при реальных нагрузках.

    9. Представьте, что вы можете дать совет себе в начале научного пути – каким бы он был? Поделитесь с начинающими исследователями.

    Главный совет, который бы я дала себе в прошлом и начинающим исследователям сегодня: не откладывать жизнь на потом. Написание диссертации – это изнурительный труд, который действительно отнимает большую часть времени, но жизнь не начинается после её защиты. Можно провести аналогию с чайным сервизом, который хранили для особого дня. В итоге он пылится, выходит из моды, и в какой-то момент пить из него чай уже не хочется. Не стоит ждать «особых дней», чтобы наслаждаться жизнью. Старайтесь находить время на семью, сон и простые радости уже сейчас, между сдачей кандидатского минимума и редактированием статьи.