НОП продолжает постоянную рубрику: «Женщины в науке». Сегодня говорим о карьере женщины в области медицинских и биомедицинских нанотехнологий, таргетированной терапии и вызовах научной среды.

Анна Торопцева, исследовательница в области бионанотехнологий и тераностики онкологических заболеваний, магистр Факультета химико-фармацевтических технологий и биомедицинских препаратов РХТУ им. Д.И. Менделеева, для НОП.

  1. Как вы пришли к исследованиям в области медицинских нанотехнологий? Что стало точкой входа в эту сферу для вас?
    Я всю юность очень хотела работать с онкологией, и когда предложили вариант такой работы в лаборатории, я без раздумий согласилась и уже три года работаю в этой лаборатории!
  2. Какие ключевые задачи сегодня решают бионанотехнологии в медицине, и над чем конкретно работаете вы?
    Спектр задач обширен — от нефти до терапии — в основном медицинское применение для тераностики различных заболеваний, в том числе онкологических! Я работаю с наносистемами, которые могут адресно доставить лекарства различного спектра (фотосенсибилизаторы в том числе) к клеткам-мишеням.
  3. Какую роль играют магнитные наночастицы в таргетированной терапии и диагностике, и какие направления в этой области вам кажутся наиболее перспективными?
    Магнитные наночастицы удобны в качестве основы для наносистем тем, что у них большая площадь поверхности, с которой можно много чего связать (например, создать покрытие), а также их магнитные свойства позволяют с помощью градиента магнитного поля концентрировать наносистемы в выбранном месте, что делает адресную доставку еще более нацеленной и эффективной. Также они удобны для диагностики (МРТ, КТ), с их помощью можно обеспечивать гипертермию и термоабляцию.
  4. С какими основными вызовами вы сталкиваетесь при работе с гидрофобными лигандами в составе лекарственных систем?
    Этап модификации наносистем гидрофобными лигандами — один из наиболее сложных процессов в ходе синтеза наночастиц. Из-за своих свойств лиганды, которыми мы модифицируем гидрофильные наносистемы, могут до неузнаваемости менять свойства и быть недействительными касательно своего применения. Также в их неистинной форме очень сложно анализировать доступными нам методами (или очень дорого), поэтому я недавно подала заявку как руководитель на грант РНФ с предложением метода, который позволит количественно определять гидрофобные лиганды!
  5. Какие физико-химические методы анализа наноразмерных структур вы считаете наиболее важными для современных медицинских исследований и почему?
    Тут все зависит от типа системы — для наших систем, например, наиболее важными параметрами являются размер, устойчивость белкового покрытия, количество белка на поверхности, количество связавшихся лигандов, состояние белка на поверхности (насколько он окислен, например, или как изменилась его конформация в ходе синтеза наночастиц) и другие параметры.
  6. Как вы объясняете неспециалистам принцип рецептор-опосредованной доставки лекарственных веществ? Что в нём самое сложное для популяризации?
    Я постоянно этим занимаюсь, когда знакомлюсь с людьми и начинаю рассказывать про свою работу. Такой тип доставки осуществляется за счёт специальных молекул, которые понимают, где находится клетка-мишень, и тащат туда всю систему. Такой тип доставки называется ещё активным, потому что мы по сути с помощью молекулы тащим систему, а не с помощью биохимических процессов/градиентов организма. Сложность состоит в том, что все хотят увидеть результат и не могут представить, какое большое количество сил, энергии и ресурсов тратится на создание новых систем/лекарств, поэтому когда ты пытаешься это рассказать, тебя прерывают и спрашивают: а лекарство от рака-то когда будет? — что довольно досадно.
  7. Какие барьеры, на ваш взгляд, чаще всего мешают женщинам приходить в такие высокотехнологичные области, как медицинские и биомедицинские нанотехнологии?
    Сексизм и патриархат, который не может смириться с тем, что женщина может быть умной и совершать невозможные вещи в науке.
  8. Что лично вам больше всего помогло закрепиться в научной среде: наставничество, гранты, команды, поддержка семьи или собственные качества?
    Моя потрясающая научная руководительница Анна Бычкова, которая не только показала мне путь в науке, но и всегда поддерживала все мои инициативные проекты и идеи, была рядом в сложные периоды и всегда была на моей стороне, несмотря ни на что!
  9. Есть ли у женщин в науке специфические преимущества в работе на стыке медицины и нанотехнологий — например, в командной работе, междисциплинарных проектах, общении с клиницистами?
    Конечно! Мы можем думать одновременно про много вещей и держать их в голове, что в науке необходимо! Мы более выносливые и более терпимые, что очень важно именно в экспериментальной работе. У меня какое-то время коллектив состоял только из женщин, и мы отлично работали в команде, помогали друг другу, поддерживали, что бы ни случилось!
  10. Как вы относитесь к идее «стеклянного потолка» в научной карьере? Приходилось ли вам сталкиваться с недоверием или предвзятым отношением из-за пола или возраста?
    Конечно. 90% докторов наук думают, что ты никто и звать тебя никак, и общение с ними очень часто доставляет мне дискомфорт, поскольку я понимаю самозначимость, а их отношение ко мне заставляет меня расстраиваться и злиться, хотя в последнее время я просто не думаю об этом и стараюсь просто вести спокойно диалог, будто мы на равных. Но в последнее время из-за смены поколений более молодые сотрудники всегда ставят тебя на один уровень с ними, даже если у тебя не было президентской стипендии в университете. Это отличная тенденция, которую я уже продолжаю в своем коллективе со студентами и буду продолжать.