О том, как выбрать тему в миграционных исследованиях, зачем молодому исследователю гранты и наставники и как не дать чужому скепсису сломать веру в себя.

Эльвира Грецова, аспирант экономического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, рассказывает о начале пути к миграционным исследованиям, роли наставников и том, почему междисциплинарность и командная работа помогают пробивать новые горизонты.

1. Что стало для вас личной точкой входа в науку, и какие качества помогли работать в профессии на длинной дистанции?

Мой научный интерес к миграционным процессам начал формироваться еще в бакалавриате, где я получала квалификацию конфликтолога. Уже тогда я пришла к пониманию, что миграция многогранное явление, которое невозможно объять только с помощью управления и психологии.

В магистратуре на факультете политологии мое исследование получило естественное развитие: я сосредоточилась на демографических аспектах и взаимосвязи триады «демографическая, миграционная и семейная политика».

Переход в аспирантуру на экономический факультет стал логическим шагом, так как экономика — это фундаментальный прикладной инструмент, позволяющий оцифровать социальные процессы и оценить их влияние на качество жизни миллионов людей.

Признаюсь, за время обучения в аспирантуре первоначальный фокус темы существенно трансформировался, и я очень благодарна заведующей кафедрой народонаселения экономического факультета МГУ Ирине Евгеньевне Калабихиной за поддержку моих исследовательских инициатив и неоценимую помощь в решении академических и организационных задач.

Если говорить об отправной точке в «большую науку», то она связана с факультетом политологии МГУ и моим наставником — профессором Сергеем Феликсовичем Черняховским. Именно его глубокая научная эрудиция и умение рассматривать любой феномен в широкой системе взаимосвязей стали для меня тем фундаментом, на котором я выстраиваю свои нынешние исследования.

Моя внутренняя опора, помогающая работать на длинной дистанции –вера в то, что исследования способны сделать наш мир лучше, а жизнь людей — легче. Во многом эти процессы обеспечивает принятие эффективных государственных решений, залогом которых является качественная научная экспертиза. Для меня наука своего рода духовный путь и служение. Тот уникальный опыт трансформации личности и закалки характера, который даёт аспирантура, пожалуй, невозможно получить больше нигде.

2. Какие барьеры для женщин в науке вы считаете действительно системными, а не просто результатом личных обстоятельств?

Барьеры для женщин в науке принципиально не отличаются от барьеров, с которыми сталкивается любая женщина, выстраивающая серьезную профессиональную траекторию.

Никуда не исчез так называемый «налог на быт и семью». В современных реалиях, когда к этому добавляется общая геополитическая турбулентность, эта нагрузка только возрастает, буквально съедая силы и время, так необходимые для научных исследований.

При этом извечная дилемма — «профессионализм и карьера» или «дом и материнство» — также сохраняется. И, как показывают исследования, у женщин с высоким уровнем образования она проявляется даже острее. Об этом очень точно пишет Нобелевский лауреат по экономике Клаудия Голдин. Она доказала, что именно высокообразованные женщины платят самую высокую цену за перерывы в карьере — то, что в экономике называют «штрафом за материнство». А исследования нашей кафедры и Ирины Евгеньевны Калабихиной подтверждают: главная беда женщин-ученых — это «временная бедность», когда на науку после работы и быта просто физически не остается часов в сутках.

В академической среде этот барьер усугубляется тем, что пик подготовки диссертаций (возраст от 25 до 35 лет) биологически и социально совпадает с периодом создания семьи. В итоге система часто вынуждает образованную женщину делать выбор там, где должны работать механизмы поддержки.

3. Кто и что сильнее всего влияет на профессиональный рост женщины-ученого — наставники, научная среда, команда, семья или сама система отбора?

Полагаю это синергия поддерживающей семьи, сильного наставника и команды профессионалов на кафедре. Семья дает психологический фундамент и безопасность, а наставник — методологический компас и путевку в академический мир. Мне повезло работать с учеными с большой буквы «У», которые своим примером показывают, что такое бескомпромиссное качество работы. Когда за спиной есть вера близких и авторитет учителя, никакие внешние преграды не кажутся непреодолимыми.

4. В каких моментах карьера женщины в науке чаще всего начинает замедляться — на этапе аспирантуры, защиты, выхода в руководство или позже?

Замедление чаще всего происходит на промежуточном этапе – между завершением текста диссертации и выходом на саму защиту. В этой точке возникает ощутимая «пробуксовка». С одной стороны, существует барьер из жестких требований: например, в диссоветах МГУ учитываются статьи только из специального утвержденного списка научных журналов, и пройти их рецензирование – отдельный квест. С другой стороны, молодой исследователь без степени имеет скромную оплату труда и достаточно туманные финансовые перспективами, пока не будет набрана солидная исследовательская масса. Но жизнь не ждет: необходимость строить семью и воспитывать детей существует прямо сейчас. В итоге часть талантливых и перспективных исследовательниц выбирает «синицу в руках» и уходит из науки в более понятную, стабильную деятельность, которая, образно выражаясь, позволяет кормить детей уже сегодня.

5. Удается ли Вам совмещать семейную жизнь и серьезную научную работу? Не возникает ли между ними конфликта интересов?

В моем случае семья это главный ресурс и безопасная гавань. Если бы я не сдавала кандидатский минимум по английскому в тот самый день, наше знакомство с мужем, возможно, вообще бы не состоялось! Позже мой академический азарт оказался заразительным: глядя на мой путь, муж в этом году тоже поступил в аспирантуру. В итоге у нас дома сформировался интеллектуальный союз, где мы делимся идеями, вместе радуемся принятым к публикации статьям и глубоко понимаем специфику и нагрузку друг друга. Когда в семье есть такое общее понимание ценности знания и образования, никакого конфликта интересов не возникает.

6. Насколько сегодня в науке решающими остаются доступ к ресурсам, доверие коллег и возможность участвовать в крупных проектах?

Наука сегодня глубоко коллективна, время ученых-одиночек прошло. Доступ к качественным базам данных (для меня это статистика ведомств, социологические опросы, возможность работать с массивами в SPSS) — воздух для исследователя. Без этого невозможно построить адекватную модель. А доверие коллег и участие в междисциплинарных проектах — это то, что позволяет твоим идеям не лежать в столе, а проходить экспертную апробацию и масштабироваться.

7. Какую роль в развитии женщин-ученых играют наставничество и профессиональное сообщество, и чего им сегодня не хватает больше всего?

Роль наставничества колоссальна. Но сегодня профессиональным сообществам часто не хватает двух вещей: качественных горизонтальных связей и реального доступа молодых кадров к крупным проектам. Нужны не просто научные конференции, как формальное требование допуска к защите, а живые менторские форматы, где опытные женщины-профессора могли бы делиться с молодыми аспирантками практическим опытом: как совместить декрет и грант, как грамотно пережить жесткую рецензию или выстроить личные границы в академическом коллективе.

Также очень важно давать молодым ученым право на практическое участие в большой науке. Я бы предложила зафиксировать правило: в научных грантовых заявках и госзаданиях на исследования 20% объёма работ должно выполняться именно молодыми учеными. Конечно, грантодателям хотелось бы в качестве исполнителей видеть специалистов с большим опытом. Но молодым исследователям жизненно необходимо набивать руку на реальных задачах. Под руководством опытных коллег риск ошибки исключается, а эффект от передачи научного опыта колоссальный.

8. Вы совмещаете науку и государственную службу: как этот опыт меняет взгляд на то, какие научные идеи реально можно воплощать в масштабах страны?

Этот опыт кардинально меняет оптику восприятия. В современной науке, к сожалению, наблюдается перекос в сторону «диагностики». Существует множество глубоких исследований, которые блестяще констатируют проблему, математически доказывают её существование и подробно описывают негативные последствия. Но как только дело доходит до вопроса «Что с этим делать?», авторы попадают в вакуум. Исследования либо ограничиваются общими академическими фразами вроде «необходимо усовершенствовать законодательство», либо вовсе оставляют поиск решений «за рамками работы».

Работая в министерстве с федеральными проектами и государственными программами, ты начинаешь видеть процесс изнутри и понимаешь: мало доказать существование проблемы, нужно дать конкретный, просчитанный инструмент её решения.

Идея может быть бесконечно красивой на бумаге, но если под неё невозможно прописать прозрачную методику расчета показателей, рисковые сценарии или если она не учитывает ограничения рынка труда и межведомственное взаимодействие — она не полетит. Госслужба научила меня писать статьи так, чтобы выводы в них были готовыми рекомендациями для лиц, принимающих решения.

9. Какие решения в сфере науки и образования, на ваш взгляд, можно принять на уровне государства, чтобы сократить барьеры для женщин?

Учитывая остроту современных демографических вызовов и необходимость поиска баланса между карьерой и семьей, государство могло бы внедрить несколько адресных инициатив для поддержки женщин в научно-образовательной сфере:

1. Внедрить специальную систему грантов и целевых субсидий для женщин-исследователей, возвращающихся к научной работе после отпуска по уходу за ребенком. Это позволит перезапустить исследовательские проекты и сгладить неизбежное провисание в публикациях и индексах цитирования.

2. Сейчас на рынке труда есть тенденция к сокращению доли вакансий с удаленным или гибридным графиком. Академический сектор мог бы стать передовой площадкой, официально закрепив право на гибкие формы работы. Возможность проведения определенного процента лекций и семинаров в дистанционном формате, а также гибридное участие в научных проектах должны стать стандартной рабочей практикой, а не исключением.

3. Я бы предложила ввести адресную меру государственной поддержки — специальный «научный материнский капитал» (или повышенные выплаты при рождении ребенка) для аспиранток очной формы и молодых женщин, защитивших диссертацию. Это стало бы мощным сигналом от государства о том, что академическая карьера и материнство не исключают, а дополняют друг друга, и дополнительно повысило бы престиж научной работы.

10. Что важнее для карьерного роста в науке сегодня: индивидуальная настойчивость или среда, в которой продвижение зависит исключительно от результатов?

Безусловно, в основе всего всегда лежит субъектность самого человека — его личный выбор, воля и внутренний стержень. Без индивидуальной настойчивости профессиональный рост невозможен. Как поется в известной песне Юрия Энтина: «Ведь ты человек, ты сильный и смелый, своими руками судьбу свою делай!»

В истории отечественной науки мы знаем ярчайшие примеры такой целеустремленности. Вспомнить хотя бы Ломоносова, который пешком с рыбным обозом пришел в Москву учиться вопреки всему. Или Циолковского, глухого провинциального учителя, без академий и институтов за спиной, исключительно благодаря силе духа и жажде знаний заложившего основы мировой космонавтики.

Однако для того, чтобы личный подвиг отдельного самородка становился не редким исключением, а постоянным правилом, нужна институциональная среда. В Гимне МГУ есть слова:

«Её Величества указ,

В веках возвысивший Державу,

Чтоб Ломоносов и Шувалов

В деяньях жили среди нас…»

Именно институциональная среда позволяет масштабировать индивидуальный порыв и преумножать современных Ломоносовых и Циолковских.

Личная настойчивость помогает войти в науку и держать удар. Но эффективно раскрыться талант может только там, где правила игры прозрачны, а продвижение зависит от объективных результатов. Создание такой среды и есть главная задача для государства и науки сегодня.

11. Если бы вы могли сформулировать один принцип для молодых женщин, которые идут в науку, что бы это было?

Никогда не поддавайтесь страху и сомнениям. Помните, что ваш путь в науке — это ваш личный духовный и интеллектуальный выбор. Верьте своему уму, без страха представляйте научному сообществу свои исследования и уверенно идите к своей защите!